Клоп (джен)

То ли Снейп был так искусен в аппарации, то ли у меня оказалась нормальная переносимость, но никаких неприятных ощущений я не испытал. Было, конечно, не так, как это делают домовики, но и чувства, что вас, ухватив за кишки, протягивают через длинную трубу, тоже не было. Ощутился только сильный толчок, вроде того, как бывает при торможении автобуса, и вот мы уже на месте.

Да-а-а, домик Риддлов явно знавал лучшие времена. Нет, это были не развалины и даже все окна были целы, что удивительно, но видно было, что здание давно заброшено. Немытые оконные стёкла были мутными, кое-где на фасаде виднелись большие пятна сырости или плесени, издалека не разобрать. Двери нуждались в покраске, а парк вообще превратился в джунгли, это было заметно даже сейчас, когда деревья потеряли листву. Кое-как была только расчищена дорожка, ведущая к главному входу, причём подозреваю, что расчищали её вовсе не маги, обитающие сейчас в доме, им-то незачем, а старый садовник, убитый Лордом…

Кстати, ведь в этом домике, вероятно, прячется и Лордова змеища. То, что Снейп не «увидел» её в воспоминаниях гомункула, не удивительно — осень на исходе, а рептилии — сушества теплолюбивые, скорее всего, Нагайна уже заныкалась где-нибудь в поместье и впала в спячку. Конечно, она могла бы «перезимовать» вместе с Лордом, Петтигрю и Краучем, у них там в комнате наверняка тепло, но коль скоро змея не спит, ей нужно что-то кушать, а кто ей будет спецом доставлять корм, и сколько вообще ей понадобится этого корма... А так она спит и кушать не просит в буквальном смысле. Это были только мои догадки, потому я накануне и условился с Кричером — выбрав удобный момент, я вызову его к особняку Риддлов и он проверит и особняк, и прилегаюшие к нему сад и хозпостройки, какие ещё уцелели к этому времени... Будет искать большую змею, а найдя, попробует уничтожить. При этих словах Кричер даже оскорбился в пределах, допустимых для верного слуги: «Хозяин Генри совсем не ценит старого Кричера! Кричер не станет пробовать, он уничтожит то, что угрожает хозяину!» Я тут же извинился — никогда не считал слабостью попросить прощения за свои косяки у кого бы то ни было, чем безмерно растрогал Кричера. Хоть в этом плане можно было быть спокойным — вне зависимости от того, как всё пройдёт в доме, от этой здоровенной гадины мы избавимся. Своим бизнес-партнёрам я, естественно, об этом ни гу-гу. Знают они про змею или нет, мне неизвестно, но раз никто не спрашивает и ни разу не обмолвился, значит, и я не буду этого делать. Многия знания — многие печали. Даже если они когда-нибудь узнают, что змея убита, то уж точно не расстроятся из-за этого.

Прежде чем войти в дом, я осведомился у лорда Малфоя: — Что мы будем делать с Петтигрю? Если, конечно, он снова не сбежит.

Люциус ответил не сразу, словно прикидывая, как мы отнесёмся к его словам: — Насколько я знаю, Петтигрю — ключевая фигура в деле вашего крёстного. Если важно его оправдание, то лучше, если Петтигрю какое-то время ещё побудет живым.

Я прибавил: — А ещё он очень долгое время жил в семье Уизли. На этом тоже можно очень хорошо поиграть.

Люциус прищурился: — У вас какие-то счёты с Уизли, мистер Поттер? Нет, не скажу, что удивлён, не после того, что я узнал за последнее время.

— С некоторыми из них — очень даже. Но главное даже не в этом, а в том, что Уизли — верные помощники Дамблдора, и если уж «валить» директора, то вместе со всеми его шавками. Тараканов морят до последнего, иначе если оставить хотя бы одного, то скоро их опять станет много.

Снейп усмехнулся: — Интересное сравнение, а главное — меткое. Домашние тараканы именно что рыжие.

Я вспомнил, что мне известно о доме в Спиннерс-Энд — профессор явно говорил со знанием дела.

Снейп продолжал: — Посему, Люциус, придётся тебе взять на постой и Петтигрю. Размеры твоего жилища ведь позволяют это сделать?

Малфой вздохнул: — Ещё как позволяют.

— Не вздыхай, — подбодрил его профессор. — Просто подумай, как полезно для твоей репутации будет посодействовать в раскрытии преступления 12-летней давности, предъявив настоящего преступника и помогая в оправдании невиновного. Тем более что это можно делать и заочно, никто не потребует от тебя предъявлять живого Блэка. Пусть бегает. Будет должен.

Когда профессор легиллиментил Барти, он получил от него и информацию о «расписании» жизни в Риддл- Хаузе — часы приёма пищи, время визитов Барти и пр., поэтому мы подгадали так, чтобы появиться незадолго до того, как Петтигрю понесёт гомункулу очередную порцию зелья. Профессор достал три флакона, два из которых вручил Люциусу, а один — мне. Оборотка. Люциус передал мне два волоса Барти. Достаточно было бы и одного, но на всякий случай... Боялся ли я? Да. Может, не так, как в случае с Блэком, но да. Хоть это был и не первый случай встречи Поттера и Лорда, но для меня-то первый! И встретиться лицом к лицу со своим убийцей да ещё продержаться рядом с ним в течение нескольких минут, пока Люциус скрутит Петтигрю и принесёт зелье...

Да... гомункул оказался... гомункулом. Страшненьким, неадекватным, пародией на... а на кого? На человека? Естественно. На Тёмного Лорда? Ну тогда это просто суперпародия. Мне на месте Барти очень трудно было изображать восхищение, ведь Крауч-младший именно восхищался Лордом, который сейчас выглядел совсем не как Лорд. Но Барти хотя бы знал Лорда прежде, когда тот ещё не потерял ни во внешности, ни в харизме. А я с трудом удерживался, чтобы не заржать, когда этот экспонат из анатомического театра начал вещать о великих целях, не хуже Дамблдора, честное слово. Не думаю, что это было что-то нервное. Даже страх куда-то пропал. Забалтывать Лорда не пришлось, куда там, он сам начал говорить да так, что не остановишь. Помню, меня в своё время удивили гоблины своей внешностью, хотя отвращения не вызвали, и уже тем более меня не тянуло смеяться, и не потому, что гоблины не прощают насмешек. Просто гоблины вели себя как... гоблины. Я слышал, что они недолюбливают магов, что это очень гордый народ и знает себе цену, поэтому счёл их поведение логичным. А вот когда вам начинает «толкать пропаганду» о превосходстве магов над грязными магглами маленький уродец, который даже ходить самостоятельно не в состоянии... я несколько раз наклонял голову как можно ниже и даже отворачивался, чтобы не было заметно, как я кривлю лицо в попытках сдержать хохот, так что Снейп, который находился в комнате под мантией-невидимкой, даже ткнул меня пару раз кулаком в бок, весьма болезненно, между прочим, отчего моё лицо, то есть лицо Барти, приобретало вновь подобающее случаю выражение. Наконец в комнату зашёл «Петтигрю», произнесший: «Мой Лорд, вам пора принять зелье, вы позволите?» — кодовая фраза для нас, которую должен был произнести Люциус, чтобы мы удостоверились в успешной подмене «крысы». Через пару минут взгляд гомункула «поплыл», он словно бы осел в своём коконе из одеял, который Петтигрю соорудил ему на диване, расслабился, и я с облегчением отвалился в сторону вместе с Люциусом, а профессор приступил к сеансу легиллименции.

В этот раз, по моим ощущениям, времени ушло гораздо больше, чем на потрошение мозгов Крауча-младшего. Это и понятно — у Лорда тайн накопилось куда больше, чем у недоросля Барти, всю жизнь которого можно разделить на три этапа: Хогвартс — Пожирательское прошлое+Азкабан — снова Хогвартс. Лорд и пожил подольше, и успел побольше. Я уже даже начал беспокоиться, не слетит ли с нас Оборотка раньше, чем Снейп закончит, но тут я услышал очень тихий голос: — Футляр…

«Петтигрю» полез за пазуху, вытащил и протянул небольшую шкатулку. Из пустоты вынырнула профессорская рука, затем мы услышали «Редуцио!», а ещё через секунду Снейп, уже снявший с себя мантию-невидимку, сказал каким-то чужим голосом: — Клиент упакован.

Я вопросительно посмотрел на «Петтигрю». Тот пояснил: — Это артефакт, позволяет хранить там что угодно и сколь угодно долго. Пока мы не решим, что делать с этим… Лордом, он будет находиться там живой и невредимый.

Я сообразил: — Так это что-то вроде грюмовского сундука?

— Совершенно верно. Разница только в размерах и внешнем изяществе, ну и в цене, конечно — чем меньше вещь, тем сложнее сделать так, чтобы все наложенные чары не конфликтовали между собой и артефакт работал, как ему полагается. Собственно, именно за размер подобные артефакты и ценятся. Сундук за пазухой не спрячешь, а уменьшать его нельзя.

Я вспомнил: — А настоящий-то Петтигрю тогда где?

— А его я уже отправил с домовиком в подвал моего особняка. Будут с Грюмом соседями.

— А…

Люциус не дал мне договорить, добавив: — Помещён в особую камеру, войти туда не может никто, кроме меня, даже у домовиков есть возможность побывать там только один раз — когда они доставят туда пленника.

Я выдохнул.

Снейп спросил: — Что с этим будем делать? — явно имея в виду запечатанного Лорда.

Меня вдруг осенило: — Сэр, у вас ведь есть сейф в Гринготтсе? Пусть там и лежит, а?

Ну а что? Если Лорд отдал на сохранение один из своих крестражей Беллатрисе, а она положила его в свой сейф, то самого Лорда и подавно следует хранить в сейфе. Ну хорошо, гомункула Лорда.

Профессор, если и удивился, то виду не подал, только уточнил: — А вы уверены? Почему у меня?

Я пожал плечами: — У лорда Малфоя уже есть двое персональных пленников, а у вас пока ни одного. Несправедливо же? Но в Хогвартсе вам его держать нежелательно, и дома, видимо, тоже? Ну вот и получается…

— А вы?

— А у меня не то что дома, а даже сейфа в Гринготтсе нет, вернее, нет доступа к нему — Уизли потеряли мой ключ, как вы, наверное, знаете. А новый сейф я собираюсь, но ещё не успел открыть. Так что обо мне и речи нет.

Малфой меня поддержал: — Да уж, Северус, мне двух постояльцев за глаза хватит, а этот экземпляр стоит даже не двоих, а десятерых, ты более чем заслужил право принимать такого «гостя».

Снейп печально посмотрел на нас, изрёк «Сговорились?», потом решил: — Хорошо. Дайте мне полчаса, я мотнусь в Гринготтс, устрою там этого… на постой и вернусь сюда. Нам же надо обсудить то, что случилось? Лучше всего сделать это прямо здесь — лишних ушей тут теперь нет, а глаз тем более.

В течение получаса, пока проф отсутствовал, с Люциуса окончательно «сползла» Оборотка, и лорд Малфой чуть ли не отряхивался, брезгливо поводя носом и дёргая плечами, ну точь-в-точь кот, который дыбит шерсть, фыркает и трясёт задними лапами, попавшими в воду. Я немного прибрался в комнате, в которой раньше располагался гомункул и которую мы решили занять под временный штаб. Петтигрю не был бытовым инвалидом или жутким свинтусом, но и фанатом порядка тоже, помещение нуждалось в уборке, поэтому я вспомнил навыки, привитые мне за лето у Дурслей, и более-менее привёл комнату в порядок. Когда вернулся профессор, мы уже сидели за круглым столом, который я накрыл каким-то куском ткани, подозреваю, что это были гардины с ближайшего окна, который я нашёл в углу комнаты и отчистил Тергео. Снейп молча выгрузил на стол бутылку коньяка и «Пепси-Колу», потом достал из какого-то кармана три пустых фиала и трансфигурировал их в две рюмки и высокий стакан. Всё правильно, даже в походных условиях не следует пить «из горлА».

— Если я правильно помню, Поттер, вы не любитель сливочного пива.

— Совершенно верно, сэр, терпеть не могу эту гадость. Спасибо!

— Пришлось сделать вылазку к магглам, взять вам другую гадость. Расслабься, Люциус, коньяк я у магглов не покупал, это из моих подарочных запасов. Не помню, от кого именно я его получил, но не от тебя точно. Ну что, джентльмены… — Снейп разлил коньяк по рюмкам и, не дожидаясь соблюдения формальностей, разом опрокинул её. Малфой поморщился — ну правильно, коньяк так не пьют — но и не сказал ничего, обстоятельства были особыми и на это можно было сделать скидку. Сам он чуть пригубил, пока профессор налил себе ещё и опустился на стул.

Снейп продолжил: — Могу вам сказать, что сегодня мы сделали большое дело. Вернее, сделали его больше чем наполовину. И дело не только в том, что мы помешали этой тёплой компании вернуть Лорда.

Мы с Малфоем переглянулись. Я-то догадывался, что имеет в виду профессор, но для Люциуса слова Снейпа звучали загадочно…

— Но прежде всего… — тут Снейп многозначительно посмотрел на меня и включил вредного профессора зельеварения: — Поттер, можете вы мне объяснить, какого Мордреда это было? Почему я должен был с риском раскрытия лупить вас кулаком в бок, чтобы вы взяли себя в руки?! Что такого весёлого вы там увидели, драккл вас возьми?!

Я поставил свой стакан на стол, чтобы не расплескать, потому что меня снова пробило на хохот, только теперь я уже не сдерживался. Наконец, просмеявшись, я обратился к Снейпу:

— Скажите, профессор, у вас телевизора нет? Ну, может, раньше был?

Снейп несколько оторопел от такого неожиданного вопроса, но среагировал достаточно быстро:

— В настоящее время нет, сломался после смерти отца, а нового я не покупал.

— Но вы же смотрели его раньше, ну хотя бы когда были в моём возрасте?

— Не очень. Мой дражайший родитель жизни без него не мыслил, а смотрел он то, что мне было неинтересно — либо футбол, либо скачки, либо какие-то фильмы…

— Наверняка и фильмы ужасов, в 60-е их много снимали.

— Как раз их — нет, он ругался, что чертовщины ему и дома хватает. Хотя краем глаза иногда я мог что-то ухватить.

— Ну, тогда вы поймёте, если я скажу, что этот… Лордо-гомункул мне как раз напомнил персонажа из дешёвого фильма ужасов про вампиров и прочую нечисть, с плохим гримом и отвратительной актёрской игрой. Ещё и пыжится там чего-то… — и я снова залился смехом.

Снейп снова начал накаляться: — Однако это не повод…

Тут неожиданно за меня вступился лорд Малфой: — Не злись, Северус. Я, например, отлично понимаю чувства мистера Поттера. Это мы с тобой помним Лорда, каким он был раньше, с его харизмой, силой и опытом, поэтому, глядя на этого гомункула, можем испытывать сожаление, разочарование, злость, но не веселье. А мистер Поттер прежнего Лорда не знал, поэтому у него таких чувств быть не может. Для него этот «Лорд» сродни вампирам или злодеям из книжонок Локонса. А потом, ты забываешь, что ни я, ни мистер Поттер ещё не знаем, что именно ты увидел в сознании Лорда, поэтому и не можем воспринимать его так серьёзно, как ты.

Профессор, которому напомнили об основной цели сегодняшнего мероприятия, сразу переключился на деловой тон.

— Когда я сказал, что мы сделали большое дело, я именно это и имел в виду. Главное, ради чего стоило копаться в той клоаке, которую теперь представляет из себя сознание Лорда — это то, что этот… не знаю, каким словом его следует назвать… наделал себе крестражей. Надо пояснять, что это такое?

Судя по брезгливому выражению лица Малфоя, ему пояснять не надо. Мне, собственно, тоже, но легенда требует.

— В двух словах, сэр. Времени мало, я потом попрошу у крёстного какую-нибудь книгу…

— Хорошо. Тем более, что если такие книги сейчас и остались где-то, то только в библиотеках чистокровных семейств.

Снейп, как и было условлено, в двух словах описал мне, что такое крестражи и с чем их едят. Я тоже сморщил нос, «для порядка», потом спросил: — То есть пока не уничтожены все крестражи, Лорд окончательно не умрёт? — и, дождавшись ответного кивка, продолжил: — А если уничтожить гомункула прежде крестражей?

— То дух Лорда снова будет блуждать Мордред знает где, пока его кто-нибудь не поймает или, что вернее, пока он сам не найдёт, в кого ему вселиться. Так что то, что он сейчас почивает в гринготтском сейфе, очень разумное решение. Искать его там кому то ни было и в голову не придёт, а если бы и пришло…

— Значит, — опять начал я, — нам нужно найти эти крестражи, сэр? Их что, много?

Тут подключился Малфой: — Видимо, наш Лорд окончательно впал в паранойю к моменту своего развоплощения вами, мистер Поттер. В принципе, для того, чтобы обеспечить себе относительное бессмертие, достаточно и одного крестража. Кстати, сколько их всего, Северус? Ты смог это узнать?

Снейп устало сказал: — Мне удалось «прочитать» о пяти. А судя по тем образам, что я увидел в памяти Лорда, это в основном реликвии Основателей — медальон Слизерина, чаша Хельги, диадема Ровены… только меча Гриффиндора нет. И ещё две вещи — кольцо со странным камнем и какая-то тетрадка.

— Я подозреваю, что это именно та тетрадка, которую я уделал клыком василиска, помните, я рассказывал? — сказал я.

— Да, очень похоже. Что ж, нам немного повезло, минус один.

Люциус помолчал, потом произнёс: — В моей библиотеке есть одна книга, там упоминается… Есть один ритуал, он позволяет узнать, сколько крестражей было сделано, и если нужно, собрать их все в одном месте.

— И в одном человеке? — невинно поинтересовался я.

— В принципе, да, — кивнул Люциус. — Но вы должны понимать, что эти знания чисто теоретические, на бумаге. Если кто и проводил этот ритуал, то очень давно, и информации об этом никакой нет. А насчёт того, чтобы собрать… вас интересует, можно ли в данном случае вернуть магу целостность души?

— Да вот я думаю, надо ли, — честно ответил я. Потом обратился к профессору: — Как вы думаете, сэр, можно ли вернуть Лорду его душу, а заодно и адекватность?

Снейп тоже ответил честно: — Думаю, что делать этого не только не стоит, но и просто нельзя. Это уже не человек. Души там нет или какая-то ничтожно малая её часть. После легиллименции мне хотелось не просто принять душ, а отскрести себя жёсткой мочалкой, если не наждаком — до того пакостные ощущения, вы и представить себе не можете. Да и не надо вам этого представлять… там дикая злоба, желание мучить и убивать за малейшее несогласие, кошмарная подозрительность, ненависть ко всем — магам, магглам, гоблинам, кентаврам… Если такое возродится, я не поставлю и кната за наши с вами жизни. Нам просто дико повезло, что мы успели прежде Барти и Петтигрю. Люциус, я могу скинуть тебе воспоминания об этом, посмотришь потом дома в думосбросе. Вам, мистер Поттер, не предлагаю — это зрелище не для подростка, пусть и Избранного.

Я кивнул, а Люциус сказал: — А знаешь, сбрось. Пригодится. Мало ли как сложатся обстоятельства…

Я снова спросил: — Скажите, профессор, а эти крестражи ведь где-то спрятаны? Их сложно будет найти?

— Кое-что найти нетрудно, например, кольцо, насколько я понял, находится в старой хижине Мраксов, это где-то здесь недалеко. Диадема в Хогвартсе, и если я правильно понял, в Выручай-комнате — Люциус, помнишь это место?

Люциус кивнул, а на мой вопросительный взгляд ответил: — Подробнее я расскажу вам чуть позже, обычно студенты узнают об этом помещении уже на старших курсах.

Профессор продолжил: — Вот с оставшимися двумя могут быть сложности. Медальон Лорд поместил в какой-то пещере на побережье. Судя по всему, это где-то на юге, но где? Дувр, Хастингс, Портсмут, а может, вообще в Девоншире или Корнуолле. Рано или поздно мы найдём это место, но на это потребуется время. Впрочем, времени у нас теперь как раз в избытке.

— А чаша? — спросил Люциус

— А чашу Лорд не придумал ничего лучше, как вручить её твоей бешеной свояченице.

— Беллатрисе? — в голосе лорда-блондина слышалось неподдельное удивление.

— Да, ей. А она упрятала её в свой банковский сейф.

— Вот стерва!

— Согласен. Впрочем, это не лишено логики — в банковский сейф кто попало не проникнет, так что за сохранность чаши можно не беспокоиться.

— И что мы будем делать? — я подпустил в свой голос разочарования.

— Будем думать. Времени, как я уже сказал, у нас много, рано или поздно мы найдём решение. Предлагаю встретиться здесь снова, через неделю. Лучше это сделать перед каникулами.

Мы с Люциусом переглянулись и согласились. На эту встречу я приду не с пустыми руками.